Бывает – ты читаешь текст и не можешь запомнить его или идешь по незнакомой улице и не знаешь, найдёшь ли путь обратно. Память не цепкая… А случается событие, которое врезается в память надолго, на всю жизнь. Как взрыв бомбы, удар молнии, гибель дорогого человека или встреча с нетипичным.

 

Боевое крещение получил в Афгане

…Я искал тему. Отслужив три десятка лет в армии, не воевал - и слава Богу, и даже рад, что мне не довелось пережить состояние человека, совершающего убийство, даже если тебя обязала стать им во имя высших государственных интересов Родина.

Когда я размышлял об этом, меня постоянно разбирало любопытство: а где начинается момент перехода этой черты, с этого самого первого убийства? От чего это происходит - от отчаяния или страха, после чего тебе всё дозволено и обратно хода уже нет? И что испытывает человек, забравший чужую жизнь?

Сослуживцы, воевавшие во время афганских событий, рассказывали, что сначала приходит страх, а потом отчаяние, после которого становится все равно. И что бы ты ни делал, всё будет направлено на то, чтобы устоять и выжить. А потом радость - пронесло… и надежда, что, может быть, повезёт ещё раз…

Старики не любят рассказывать о войне. Молодым лучше не знать. Но как не знать, если после Великой Отечественной войны у нового поколения был Афганистан, куда послали советских солдат помогать шурави строить свободную жизнь, а потом выяснится, что прибыли убивать людей, взявших в руки оружие. А порой и мирных дехкан в ходе проведения боевой операции. Война списывает всё...

И вот однажды мне представился случай познакомиться с человеком, воевавшим в горячих точках.

Володя (имя изменено по понятным причинам) меньше всего был похож на Шварцнеггера. Щуплый и низкорослый, лицо скуластое, далеко вперёд выдается кадык, а в черных глазах мерцает настороженность.

Я старался быть тактичным. Сказал, что пишу книгу и мне недостает фактуры, чтобы создать образ главного героя будущего рассказа.

— Так вы писатель, а не журналист? А, впрочем, какое это имеет значение. Главное, что вы напишете правду о войне, о которой должны знать люди.

…— В армию я попал по призыву. До этого жил с родителями на хуторе Привольный. Мы с дружком часто ездили в Минводы, останавливались у знакомых, а по вечерам ходили на «гоп-стоп».

Научился бить головой в живот, вырывать из рук сумочки и убегать. А потом мне это надоело. Риск неоправданный. Женщины, как правило, не носят много денег. Добыча проедалась и пропивалась быстро. И везло не часто… Совесть доставала, что я такой здоровый и крепкий парень, обижаю слабый и беззащитный пол. Ну и кто ж я после этого? Пёс или шакал поганый…

…Вернулся домой, а через несколько дней принесли повестку из военкомата. Я облегчённо вздохнул. Хоть какое-то полезное дело. Родину буду защищать.

С пересылки отправили в учебку, оттуда - в Афган… Наша воинская часть зашла в эту страну через год, после того, как убили Амина и разгорелась вражда с душманами.

Мне повезло, поскольку я служил в тыловом обеспечении. Но пару раз попадал в переделки при сопровождении колонны.

Было очень страшно - пальба, взрывы, горящие машины, трупы на земле. Настоящий ад! Вчера ты ел с товарищем солдатскую кашу за одним столом, а сегодня он уже мёртвый лежит на носилках, истекающий кровью, а ты, вцепившись в рукояти носилок онемевшими руками, тащишь труп к вертолёту. Трудно передать это состояние… Но со временем появляется коллективная спайка, осознание ответственности перед сослуживцами и боязнь прослыть трусом.

Были среди нас и такие, которые добровольно уходили в рейд, чтобы заработать боевую медаль или орден. Хотелось, вернувшись домой по дембелю, покрасоваться перед родственниками и земляками. Дескать, смотрите, какой я герой!

Иногда это затягивало. Как же, друг твой пошёл на боевое задание, а ты остался. А тут прапор тормозит: успеешь набегаться по горам, топай на кухню чистить картошку. Жратва важнее. И ты, пожав плечами, идёшь, счастливый. Дескать, отделался на этот раз…

А Влад выбрасывает тушенку из вещмешка, затаривается магазинами, набитыми патронами, и вперёд, на зачистку кишлаков в составе группы.

В бою что главное? Беречь патроны и не высовываться дуриком, и только один, последний патрон лежит в боковом кармане «афганки». Это у нас традиция была такая, а дальше - будь, что будет…

Командир у нас был опытный, из осетин, жесткий, но справедливый. Горбоносый, взгляд как у орла. Особо не церемонился с нарушителями воинской дисциплины, мог и в морду дать. Но мы на него не обижались, надо сказать, многие обязаны ему своей жизнью. В бою это очень важно - верить командиру, в его правоту…

 

И снова – на войну

После дембеля возвращаться к старому не хотелось. Решил снова податься в армию, но с первого раза не получилось. Знакомый, работавший в военкомате, отговорил. С Афгана войска выводят, в войсках - бардак…

Прошло два года, банду, где я числился в рэкитирах, замели, и, пока меня не упрятали в тюрягу, надо было где-то отсидеться. На этот раз повезло: в военкомате учли, что я был научен ставить мины, и отправили по контракту служить в саперную часть. Там у меня состоялся разговор с особистом. Поил чаем, угощал печеньем, предлагал импортные сигареты, рассказывал о реальном деле, где может пригодиться мой боевой опыт.

В Чечне к этому времени началась заваруха, и, если мы наведем в Грозном порядок, пообещали заплатить большие деньги. Тогда нам ещё казалось, что мы чеченцев легко «сделаем». Чечня - не Афганистан. Куда диким абрекам против регулярной армии? Но потом нашу отвагу, как водой, смыло. После свинцового «душа» в Грозном федералы драпали так, что пятки сверкали.

На той странной войне я понял, что политики «облажались» в своих расчетах, а отдуваться за них пришлось армии, опозоренной либеральной сволочью, которой казалось, что Россия помирились со всем миром и нас ждёт лафа. Зачем армия, зачем война? Пей, гуляй, люби девочек...

А мы, попав в жёсткое пекло, палили из «калашниковых» по «чехам» и меньше всего задумывались, выживем или нет. Страна превратилась в дерьмо, в котором и жить-то стало стыдно….

Это была другая война... В Афгане мы были монолитом и защищали идеи социализма, а в Чечне воевали за деньги. О другом, честно говоря, мне уже не думалось.

Во вторую чеченскую я попросился в добровольцы. Появилась какая-то страсть. Видимо, шок на поле боя выхолащивает в душе всё человеческое, ты движим любопытством к смерти, не важно - к своей или чужой, тебе весело, и ты строчишь из стрелкового оружия, швыряешь гранаты, одержимый звериной злобой. Полоснул ножом раз, второй… Ты - бог, и тебе не жаль придурков, которые тебя достали. Кончали бы уж воевать, сколько можно?… А ведь у них и у нас - у каждого есть родители, братья, сестры, жены, дети. Куда вы лезете воевать, сидели бы дома!

А потом - отходняк… Сядешь на камушек, сунешь в зубы папиросу с травкой, затянешься раз, другой - отпускает… Да еще примешь перед ужином, как снотворное, водки стакан. И проваливаешься в небытие… Чтобы ни о чём не знать и не помнить…

Ефрейтор один был в нашем подразделении. Из горцев, из каких точно, этого не помню. Так у него мания была такая - резать… Самый настоящий абрек. Ему всё равно было кого прикончить – барана или человека. Чутье просто звериное.

Выползет во время очередного рейда на пригорок и показывает рукой – там! И первый - прыг в окопы, пока мы подтянемся, он уже щерится и показывает трофей – документы убитых как доказательство. К чести чеченцев надо отметить, они очень редко становились жертвами «нашего шакала». Они не спали в окопах, в отличие от братьев-славян, ужравшихся самогоном в мат.

В укреплениях сидели в основном наёмники. Нанюхаются марихуаны или водки напьются, и валяются пьяные в дупель. Что ж их не мочить-то в таком состоянии? Ефрейтора убили, и, по-видимому, свои. Боялись, что он и до них может добраться. Закажут или под кайфом сорвётся. Пуля вошла ему в затылок. От «калаша» была, как военврач рассказал. Точно - свои…

Теперь ситуация в Чечне сложилась другая. Слушая передачи и читая газеты, я ещё до призыва на контракт, пришёл к выводу, что наши федералы всё же научились воевать и не несут бессмысленные потери, когда некоторые тупые командиры, возомнив себя Жуковым, бросали на высоту живую силу под пулемётные очереди «чехов».

Теперь артиллерия лупила по бандитам из всех видов пушек и ракетами на безопасном удалении от передовых позиций, а солдаты лопали кашу с тушенкой.

Задачи на этот раз были не сложные. Окружать селения, где по разведданным засели бандиты, и заниматься зачистками.

Случалось, кто-то нарывался на мину, кому-то стреляли в спину, а мы, братва, мстили за погибших друзей. Заходили в чеченские дома, забирали ценное, пусть «чехи» поживут в нищете, как наши родители… А тем, кто попадал под руку, доставалось по полной.

Продолжение следует

№42 от 12.10.2016



«ZABINFO.RU» - самая подробная лента новостей Забайкальского края